Кажется, что для ревности нужен особенный повод. В каком-то смысле это действительно так. Странно ревновать, когда нет для этого причины: помады на рубашке, к примеру, или постоянной вечерней переписки с «Викой с работы». Порой достаточно рассказа, фотографии, упоминания. А порой достаточно… ничего.
Вот ситуация из жизни. «Муж рядом на диване, телефон инспектировала буквально пару часов назад, через месяц едем в отпуск, а в следующем году планируем строить дом… можно расслабиться», — пишет по заданию психолога в дневнике Марина. Причина её обращения — ревность. Марина фиксирует свои действия, мысли, чувства.
Всё как будто хорошо, но в графе «эмоции» Марина почему-то всё же указывает «тревога, злость (на мужа)».
Анализируем с ней на сессии это существующее на первый взгляд противоречие. Вроде «можно расслабиться», но Марине тревожно. Да и «расслабиться» на какое-то время можно, лишь проверив чужой телефон. Почему? Очевидно, Марина не чувствует себя безопасно, словно есть что-то, что угрожает её потребностям, и это как-то связано с поведением мужа.
Идём дальше. Когда мы ревнуем, мы действительно испытываем комплекс очень сильных эмоциональных состояний — злость, тревога, досада, брезгливость, разочарование и даже настоящее горе. И это неспроста. Вступая в отношения, выбрав для себя ценный объект инвестирования своих ресурсов, мы, по сути, делаем ставку на этого человека, на его ресурс, причём, как показывает мой практический опыт — и работы с парами, и собственный, личный — мы рассчитываем на весь ресурс человека. Нам хочется получить от него бессрочную бронь по тарифу «всё включено»: «хочу всё, сразу — и именно от тебя». С точки зрения здравого смысла выглядит это нелепо, но с точки зрения биологии — вполне нормальная стратегия. И реализовать эту стратегию возможно, пожалуй, лишь при одном условии: наш партнёр должен быть к нам крепко привязан.
В поэтической коннотации «крепко привязан ко мне» звучит романтично, но фактически это всего лишь условие для «всё включено». Весьма эгоистично, не правда ли, но что поделать — такие уж мы создания. В нашей голове формируется прямая связь: нам кажется, что «железная привязанность» и гарантирует нам то самое all inclusivе от близкого человека. Соответственно, необходимо её добиться. А как мы можем узнать, достаточно ли крепки «верёвки», надёжны ли «узлы»? Естественно, через проверку своей ценности и уникальности. Если мы соответствуем этим критериям — ценность и уникальность — волноваться не о чем, партнёр «привязан» и никуда не денется.
Вернёмся к Марине. Теперь мы можем сказать, какую именно информацию она ищет в смартфоне мужа. «Опасные» смс, чужие звонки, личная переписка: гаджет «инспектируется» лишь для того, чтобы проверить свою ценность, ответить себе — а она, Марина, для него важна? Она для него одна-единственная?.. Или нет?
Сегодня Марина обретает мнимое спокойствие, а завтра снова полезет в чужой телефон… И вновь будет тревожиться, будет злиться на мужа: ведь «это он вынуждает её это делать».
Марине очень хочется получить определенность в своих вопросах, но чем больше она ищет, тем больше сомневается. Да или нет? Нет или да? Муж Марины, Стас — часть этого мира, и он непредсказуем. Нет, не подумайте, что Стас — сорвиголова, но он, как и этот мир — именно непредсказуем. Может быть, он, не закончивший философский факультет и не читавший Льва Веккера, и сам об этом не знает. Но он как... Солнце! Стохастический — то есть с элементами случайности, включенный в теорию всевозможных вероятностей. Если вы думаете, что знаете, что Солнце взойдет завтра утром, имейте в виду: вы этого не знаете, вы в это верите. Откровенно говоря, мы вообще мало знаем про поведение Солнца: «захочет» — взойдёт, не «захочет» — нет. Мы можем только верить (собственно, это и делаем) в то, что оно взойдет. И слава богу, пока оно нас не подводило.
Так и со Стасом. Марина не может «знать», изменит ей Стас когда-нибудь или нет. Это заставляет её тревожиться и злиться на него.
«Знание» и «вера» — разные категории.
«Знание» — это тогда, когда можно логически или фактически обосновать и проверить на практике реальность и закономерность явлений. Порой нам кажется, что мы что-то «знаем», ведь это ясно как белый день. Но даже самые прогрессивные учёные не скрывают, что причинно-следственные связи, которые они изучают, — это далеко не истина, а попытка лучше адаптировать реальность под себя. Процессы научного познания идут медленно, ведь необходимо эмпирически проверять связи явлений и их взаимоотношений. Жизни одного ученого никогда не хватит на полное познание истины, «эстафета» передается из рук в руки, а настоящие экспериментаторы-учёные склонны, как и их древнегреческие «коллеги», повторять: «Чем больше я знаю, тем больше понимаю, что ничего не знаю».
К чему я сейчас так углубилась в философско-научную мысль, когда речь идет о бытовой ревности? Марине ведь нужно решить, что делать с её навязчивым желанием просматривать телефон Стаса каждый день — при чём здесь методология науки и философии? Как это может помочь нашей героине?
Напрямую.
Марине нужно принять, что потенциальный повод тревожиться об отношениях есть всегда. Она не может «знать», что Стас никогда не влюбится в другую женщину и не захочет новых отношений. Такая вероятность есть просто потому, что Стас — мужчина, а в мире много женщин. И мужчин, кстати, тоже. Ведь Стас может влюбиться не только в женщину, но и в мужчину. Но этот повод для тревоги из той же категории, что и восход или невосход Солнца. Можно каждый вечер испытывать вселенский ужас по поводу завтрашнего поведения Солнца, и серьёзно испортить себе жизнь этой тревогой. Но почему-то Солнцу (о котором, признаться, мы знаем крайне мало — в рамках школьного учебника и научных статей) у нас всё же получается «верить», а вот родному мужу — нет.
Нам так и хочется «знать» — и это первый ингредиент для ревности. «Знать» — что? Что Марина ищет в телефоне мужа? Что она ищет в его взгляде? Что она ищет в перспективных планах на будущее? Она ищет подтверждение собственной безусловной ценности, которая бы убедила её в том, что Стас с ней навеки вечные. Увы, такой информации она не найдёт. Во-первых, в чём измерить ценность? А во-вторых, ценность меняется. Стас вечером заметил, что в его аккаунт совершали вход с другого устройства и, конечно, разозлился. Ценность Марины, разумеется, снизилась. В общем, всё как на бирже…
Второй ингредиент для ревности — объективное наличие потенциальных возможностей для того, чтобы Стас однажды пришёл с заявлением о разрыве отношений. Эти возможности — другие люди, с которыми Стасу в потенциале захочется быть, и они существуют в реальности. Это факт, и его надо принять.
Получается, объективно для ревности всегда есть так называемый повод — это другие люди, которым интересен наш партнёр, и люди, интересные ему. Сам этот факт дает почву для ревности в фоновом режиме. А поведенческие проявления ревности как раз и выступают тем самым механизмом иллюзорного контроля.
Но контролировать чужое поведение (как и поведение Солнца) у нас нет возможности. Не изолировать же себя и любимого от мира? Хотя такое попытки и могут предприниматься... Можно, к примеру, прожить всю жизнь в бункере, предвосхищая любые астрономические угрозы. Да, без солнечного света, зато когда — и если вдруг — звезда погаснет, мы уже к этому готовы… Так себе перспектива, верно?
Таким образом, у нас нет гарантированных рычагов влияния на процесс удержания партнёра при себе. И остается только верить ему. Парадоксально, это оказывается самым лучшим способом укрепить союз.
На уровне близких отношений «проверка» становится абсурдной. Случится может всё. А времени у нас мало — одна наша жизнь. Да, можно положить её на то, чтобы пополнить копилку реальных фактов о Солнце, а можно радоваться его теплу и свету здесь и сейчас. Если Солнце сегодня взошло, я полагаю и верю, что оно взойдёт и завтра. Так и происходит? Чудесно! И если я не исследователь-астроном, имеет смысл вкладывать энергию в то, чтобы верить, а не знать (помните? ведь и исследователи «знают, что ничего не знают»).
Да, может быть, что в какой-то из дней Солнца не будет, но именно тогда — когда его не будет — я попытаюсь решить эту задачу. Важно отличать потенциальные угрозы (есть всегда, но могут никогда не произойти) от реальных — на которые, конечно, мы реагируем обязательно, но только тогда, когда они действительно случились. О том, что существует реальная угроза «невосхода Солнца», Марина узнает не из телефона мужа: она узнает об этом раньше, когда заметит, что муж стал отдаляться, закрылся, перестал интересоваться ею, проявляет агрессию…
Проверки не работают на сохранение и укрепление привязанности партнёра. Нужны другие способы — о них мы будем говорить обязательно. «Проверил» и сплю спокойно? Нет. Это нонсенс, ведь невозможно проверить то, чего нет. А если есть проблемы в отношениях — как предпосылки для измены — их ВИДНО, если просто открыть глаза: на свои отношения, а не в телефон.